У нас опять лето, после недели сползания в холод дождей. Тепло и ласково. По краю неба – хмурости, но они чем-то заняты у горизонта, до зенита им не добраться – солнце в силе. Над головой небо испачкано белыми разводами облаков с серыми вкраплениями. То кучерявыми, то гладкопричесанными. И между ними то там, то здесь – нарядные полосы голубого, ясного неба.

Воздух слишком теплый и влажный. Душно. Неспешно идем по улочкам окраины города, заставленной частными домами с заборами, крышами, печными трубами. За калитками прогибаются тяжелые плодами яблони, весело выглядывают обвешанные яркими шарами сливы, молчаливо торчат облегченные худосочные вишни. Зато цветники спорят друг с другом в яркости красок! По именам узнаю георгины. Высокие, то розовые, то лимонные, то с обведенными красным белыми лепестками. Их тяжелые корзинки склоняются на уровне глаз и хочется поздороваться с их красотой почтительно и медленно. Их много. Почти за каждым забором. Все на одно прекрасное лицо. Вдруг куст роз обнаружит себя внезапно сильным ароматом. Беззастенчиво приподнимаюсь на цыпочки, заглядывая в чужой огород, чтобы улыбнуться цветам и помахать им приветливо, любуясь их королевской осанкой и благородством распустившихся бутонов. Они украшение палисадника и потому уверенны в себе. Дальше - разные соцветия неизвестных мне цветов рассыпаны в неорганизованности клумб. Но глубокая, насыщенная зелень фона их примиряет друг с другом, и хочется просто смотреть, любоваться их внезапным появлением над землей – на высоте своих стеблей. Ровное спокойствие зелени нарушается кричаще красным, восторженно оранжевым, сияющим насыщенным желтым, и между ними то синева, то фиолет, то множество оттенков других яркостей. Праздник лета – обильное и яркое цветение.

Кустарники задумчиво подпирают заборы, своими раскидистыми ветками. Что ни куст – то пышнота и полнота осуществления. Плоды, искусные семена, издали простые, но роскошные, если присмотреться к кружевам их форм и прелести их нарядов. Так просто, без гордыни ветки, увешанные изящными драгоценностями, колышутся на ветру. Невольно проникаешься к ним уважением. А рядом, на мокрой от дождя земле сияет зеленью трава, как молодая. Такая радостная, сочная. Но ее возраст выдают перезревшие соцветия, гнущие ее к тропинке, переплетенные, завязанные в узлы между собой частым гостем - порывистым ветром.

Август – время зрелости. Душа накопила достаточно солнца - такого долгого, такого длинного по дням, такого щедрого. И так приятно ощущать вереницу солнечных дней за спиной, и еще впереди маячит время тепла, если не нагрянут ранние дожди и промозглость остывающего воздуха . Зелень пышной листвы сегодня, как залог и подтверждение зрелости летнего времени – сегодня и вчера неизменны, убежденно уверенны в тепле и полноте солнечного присутствия . А завтра не существует – оно всегда лишь обещание перемен. В него мы попадем внезапно, проснувшись рано утром, и тогда узнаем, что нам предстоит пережить.

Картинки прогулки меняются. Дома закончились. Дорога сбегает вниз. Перебираем ее ногами неспешно, придерживая себя от скорости и торопливости. Так хорошо отмерять расстояние, любуясь заросшей кромкой. А вот и река. Здравствуй, текучая! Как хороши твои берега в изумрудной зелени. Ты как всегда нарядна и ухожена. Удивляюсь твоему постоянству. Каждый раз, когда вижу тебя, твое течение в одном темпе - темпе вращения Земли. Спокойствие опускается в душу привычно и ожидаемо. Дай снова прикоснусь к твоей вечности и послушаю ее пение в твоем движении! Откликаешься мне прохладой воздуха. Будоражишь резким запахом тины, водорослей. Как хорошо с тобой встречаться – снова и снова рождается это ощущение живого чуда, тебя! Я снова благодарна тебе за встречу!

И опять подарок! Низенький стебелек, едва над землей поднявшийся, с несоразмерно большими листьями, упруго вытянутыми вверх на розовой веревочке черенка. А у его основания нежнейшие шишечки с колючками, будто прозрачными в светящейся зелени. И так они гордо оттенены этим розовым черенком, так смело утыканы колючками, что невольно приостанавливаешься, чтобы восхититься. Колючая нежность – как трогательно и угрожающе. Ботаники – настоящие счастливцы. Они могут бесконечно рассматривать эти драгоценности, чтобы давать им имена.

Поднимаемся по высокому берегу к улицам и высотным домам. А здесь уже люди и асфальт. Краски резкие и ироничные в отпечатках моих впечатлений. Развороченный дом, вырванный с корнем из земли. Стайка детей с напряженными лицами. Цветной, а следом за ним покосившийся забор. Дома, жизни которых не хочется завидовать. Тетка в нелепой одежде, такой органичной на фоне сетки-рабицы. Еще одна. И еще. И лица! Такие броские, если вглядеться в них, многоречивые. Все напряжение внутренних нелепостей избороздило черты лица и вылепило маски – безрадостные, иногда даже гротескные. Не буду всматриваться. Внешность обманчива иногда. Хочется продлить эту внутреннюю тишину умиротворения и беззвучного диалога с августовским днем.

Ш-ш-ш-шш оживает осина от пролетающего ветерка. Будто сами по себе листья бренчат друг об друга. Такое мельтешение в их движении, такая скорость, что становится тревожно и одновременно смешно – суета – сует! Приближаюсь ближе. Присматриваюсь, прислушиваюсь. И правда тревожно трепещет. А потом вдруг замирает неожиданно, внезапно, почти до полной неподвижности. А-аа, это ветер обидчик осины! Как она щепетильна и уязвима перед ним. Как ее нервирует его малейшее прикосновение. А он будто забавляется. А, то вдруг они сговорятся просто шуметь этим громким шорохом, чтобы добавить звуков в тишину вечереющего воздуха. И тогда хочется смеяться их шутливой игре в капризную кокетку и ее настырного обидчика.

Но воздух вдруг напоминает о себе прохладной волной. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что время совершило свою неслышную работу, сдвинув день к вечеру. Стоило солнцу ослабить контроль, склонившись к западу, как наползли с линии горизонта хмурые неясности, угрожающие то ли дождем, то ли ночью. Подсвеченные с обратной стороны неба солнцем, затянутым серым шелком, они стерли кучерявость белых облаков своим ровным тоном. И куда ни бросишь взор – ровное небо, белесо-серое, тускло озаренное еще по-летнему высоким солнцем. Становится ощутимой сырость, висевшая в воздухе и незаметная при солнечном присмотре. А теперь вдруг набравшая силу, и ставшая навязчивой, постоянно ощутимой. И от нее хочется спрятаться в тепло дома, где чай и мягкий диван с уютной лампой на кухне. Торопливо оглядываюсь в поисках причины для продолжения прогулки. Причина не найдена. И дом манит к себе уверенно и призывно. С удовольствием откликаюсь ему. Пора домой. Прогулка закончилась. Вечер продолжается.