Эта история произошла довольно давно, на одном из интенсивов, где я работал терапевтом. Почему я решил написать о ней? Когда в мыслях обращаюсь к этой истории, то возникают приятные чувства нежности, теплоты. Возможно, читатель, помимо профессионального интереса, испытает похожие чувства, и тогда наша Встреча пусть на этих страницах, но состоится…

На терапию приходит девушка, выглядит на восемнадцать лет. Назовём её Cашей. Ощущение, которое у меня возникает на первой сессии: маленькая девочка лет 10-12. На вопрос, почему выбрала именно меня среди стольких терапевтов, ответила, что хотела пойти к мужчине. Она боится мужчин, которые значительно старше её. С первой встречи проясняю запрос – что Саша хочет получить от терапии. Получаю неожиданный ответ: «Ничего, мне кажется, что с помощью терапии вообще ничего нельзя изменить, это бесполезное занятие, а уж тем более в моей ситуации». Я пытаюсь прояснить ситуацию Саши. Отвечает, что вообще не испытывает радости от жизни, постоянно находиться в подавленном настроении, гештальтом занимается для того, чтобы хоть как–то разнообразить свою жизнь. Друзей и подруг практически нет.

Саша учится в университете, ходит на пары, после пар возвращается домой и может проводить несколько вечеров подряд в одиночестве. Ловлю себя на ощущении, что хочется доказывать Саше, что не всё так плохо, с помощью терапии можно много чего осознать, а затем и изменить. Но в этой точке притормаживаю себя, понимаю, что это «ловушка», как будто Саша специально произносит этот текст, чтобы я стал её переубеждать. Поэтому среди техник работы выбираю метод присоединения к сопротивлению клиента и говорю: «Знаешь, правда, с помощью терапии мало чего можно изменить, не могу дать никакой гарантии, что твоё состояние улучшится, но если уж нам суждено быть на интенсиве в роли «клиент-терапевт», то можно просто поболтать о жизни». В ответ на мои слова Саша очень грустно и обреченно соглашается провести эти сессии вместе. Текст клиентка произносит монотонным голосом, ровно как и все тексты до этого. Но в конце сессии как-то особенно посмотрела на меня, в её взгляде я заметил какую–то игривость, так резко разнящуюся с её монотонным голосом и подавленным настроением. У меня после общего депрессивного фона сессии, как ни странно, появляется азарт, интерес и желание работать.

На следующую сессию Саша приходит более оживленная, улыбается, говорит, что ждала нашей сегодняшней встречи. Более охотно рассказывает о своей жизни, семье. Узнаю, что у Саши есть мама и брат, но они живут далеко от города, она редко гостит у них. Интересуется и моей жизнью, моей семьей. Затем как-то резко говорит о том, что часто у неё возникает чувство, что она совсем одинока в этом мире и ей хочется покончить с собой. Осторожно пытаюсь прояснить её чувства, прошу, чтобы она рассказала мне о своём одиночестве. «Ну, знаешь, это когда приходишь в общагу, тебя окружают люди, но такое ощущение, что никому до тебя нет дела, часто мне просто не с кем поговорить». Спрашиваю о её чувствах в данный момент. Говорит, что очень тяжело и грустно. Я обращаюсь к своим ощущениям, мне так же грустно, говорю о своей грусти Саше. Она отвечает: «Знаешь, я до этого никому не говорила об этом, мне важно, что сейчас я просто могу говорить тебе». Расстались тепло, у меня осталось ощущение светлой грусти, так сильно отличающейся от той грусти, которая была на протяжении сессии.

Саша пришла за несколько минут до начала очередной сессии и попросила, чтобы мы сегодня поработали на улице. Был прекрасный теплый день, один из первых теплых дней после долгой зимы. Я охотно согласился. Саша захотела поработать с семейной историей, по её словам, у неё в семье есть незавершенные отношения. В этот момент меня просто осенило, до этой встречи мы говорили о семье, но я так ничего не знаю об отце! Более того, я ничего и не спросил о нём, как будто эта тема окутана завесой тайны. Мои ожидания оправдались, Саша захотела поговорить именно об отношениях с отцом. Отец умер несколько лет назад. Она очень его любила, в её памяти остались светлые моменты из детства. Светлые моменты периодически омрачались скандалами между матерью и отцом, так как отец Саши был алкоголиком. Когда отец умер, мать запретила говорить о нём в доме, как будто его никогда не существовало. Если о нём всё-таки кто-то упоминал из родственников, то мать обычно произносила примерно следующий текст: «Всю жизнь мне искалечил, хорошо, что детям не успел…». Я пытаюсь выяснить про чувства Саши к отцу, что осталось незавершенного в их отношениях, может, он её обижал, не давал покоя. Отвечает, что ничего такого вспомнить не может, осталось чувство теплоты и любви, но Саша не знает, что делать с этими чувствами.

К: - Если я признаюсь, что эти чувства есть у меня по отношению к отцу, то тогда я предам маму..
Т: ‑ Почему?
К: ‑ Но ведь я и маму люблю. А она нам постоянно говорит об отце только плохое. Я уже и злюсь сейчас на неё за это.

Я предложил Саше представить маму и сказать о своей злости. Это было необходимо для того, чтобы клиентка смогла различить, где она и где мама, где её жизненная история, а где мамы. После выражения злости Саша на минуту замолчала, потом сказала: «Я всё–таки люблю папу, и мне очень больно оттого, что он умер». Затем Саша попросила опереться на моё плечо. Я сначала хотел спросить, для чего ей это нужно, но потом интуитивно догадался, что слова здесь неуместны. Она приблизилась ко мне, свернулась клубочком и стала тихо плакать. Светило солнце, недавно сошёл снег, природа пробуждалась от сна. Пробуждалась от сна и Саша, она наконец-то дала волю своим чувствам. Я был рядом с ней, просто был, ничего не говорил, слова были лишними. На душе у меня было светло и хорошо. После сессии поймал себя на ощущении нового опыта, который осмыслил гораздо позже. Я впервые позволил быть себе рядом с клиентом, просто быть, не пытаясь его «лечить», прояснять, помогать. И сейчас понимаю, что это, наверное, самое ценное, что терапевт, да и любой человек может предложить другому: просто Быть рядом.

На следующую сессию Саша пришла весёлая. Буквально сразу заявила тему, над которой хотела бы поработать – отношения с мужчинами. Говорит, что у неё были парни, но это были друзья. Она никогда не встречалась с молодыми людьми. Замечаю, что она сильно покраснела, когда произносила этот текст.

Т: - Что с тобой происходит?
К: - Мне стыдно об этом говорить... Сегодня утром поняла, что ты мне нравишься…

В этой точке я почувствовал смущение, о чём и сказал Саше. В то же время попытался аккуратно объяснить, чтобы не спугнуть проявление её женственности и открытости, о том, что так часто происходит в терапии, когда на определенном этапе терапевт начинает нравиться клиенту. Саша внимательно слушала меня и соглашалась. Я стал смелее и решил перевести фокус с наших отношений на её жизнь за пределами терапии.

Т: ‑ Мне приятно это слышать от тебя, в то же время я остаюсь для тебя недоступной фигурой, кому бы кроме меня ты могла адресовать свою симпатию?
К: ‑ Да, я понимаю, о чём ты говоришь, хоть мне и грустно, но я понимаю, у меня есть на примете молодой человек, который мне нравится, но я пока не знаю, как вообще к нему приблизиться.

В этой части нашей работы было ценным именно то, о чём потом и говорила мне Саша, что она первый раз в жизни говорила мужчине о своих чувствах, это был новый опыт. А для меня это был опыт присутствия вместе с клиентом при сохранении ясных границ. Я попросил Сашу представить и пофантазировать, каким образом она может приблизиться к молодому человеку. Она перебирала варианты: «Могу позвонить, могу просто поговорить после пар, вместе прогуляться».

Т: ‑ А что ты чувствуешь, когда перечисляешь эти варианты?
К: ‑ Знаешь, мне страшно, я ведь никогда этого не делала, но есть еще и желание попробовать..
Т: ‑ Назад дороги нет.. (вместе смеемся).

Интенсив заканчивался. Я ощущал приятную усталость от работы. Ласково светило весеннее солнце, пели птицы. Я вышел из здания и увидел Сашу в окружении одногруппниц, она смеялась и весело болтала. Я улыбнулся, в этот момент она так не была похожа на ту Сашу, которая пришла ко мне вначале терапии, а может, именно сейчас она была настоящей? Вспоминая о нашей встрече, окунаюсь в те дни пробуждения природы, когда из-под снега появлялись первые весенние цветы…

Борис Дробышевский