Данная статья посвящена процессу супервизии. Авторами статьи осмысляется опыт получения и предоставления супервизии. Разрабатывается модель супервизии, основанная на феноменах контакта супервизора и терапевта, ориентированная на обоюдное профессиональное и личностное развитие.

Размышления о процессе супервизии мы начнём с апелляции к одной из наиболее фундаментальных теорий психического развития, а именно к культурно-исторической теории психического развития человека Л.С.Выготского. Исследуя развитие психики ребенка, Л.С.Выготский ввел понятие «зона актуального развития» и «зона ближайшего развития» ребенка. «Зона актуального развития ребенка» - это тот уровень развития психических функций и процессов, который определяется способностью ребенка самостоятельно решать поставленные перед ним интеллектуальные задачи. Смысл понятия «зона ближайшего развития» состоит в том, что на определенном этапе своего развития ребёнок может решать некоторый круг задач «под руководством взрослых и в сотрудничестве с сотоварищами», а не самостоятельно. Задачи и действия, выполняемые ребёнком первоначально под руководством и в сотрудничестве, как раз и составляют зону его ближайшего развития, поскольку затем они будут выполняться им вполне самостоятельно [3].

Одна из центральных идей культурно-исторической теории, выраженная в понятии «зона ближайшего развития», состоит в том, что истоки развития психических процессов и функций всегда социальны. Данная идея позволяет нам рассматривать профессиональное развитие и становление через призму социального и диалогического взаимодействия. Не составляет исключения и профессиональное развитие психотерапевта.

Процесс супервизии является одной из необходимых составляющих профессионального развития терапевта. Наиболее краткое определение супервизии можно встретить в учебниках по гештальт-подходу, например: «Супервизия – это интервенции, осуществляемые более опытным профессионалами по отношению к менее опытным» [1]. То есть процесс супервизии предполагает взаимодействие и сотрудничество коллег, находящихся на разных уровнях профессионального развития. Опираясь на обозначенные положения культурно-исторической теории о социальности и диалогичности психического развития, на наш взгляд, правомерно ввести понятия, отражающие и динамику профессионального развития: «зона актуального развития терапевта» и «зона ближайшего развития терапевта».

«Зона актуального развития терапевта» - уровень профессиональной подготовки, которого достиг терапевт на момент встречи с супервизором. Это уровень развития его Self, уровень развития его профессиональных  знаний и навыков, его чувствительности к себе и к другому, качественные характеристики его контакта. «Зона ближайшего развития терапевта» - уровень профессиональной подготовки, которого может достичь терапевт в процессе взаимодействия с супервизором, качественные изменения всех вышеперечисленных параметров, которые он может изменить посредством взаимодействия с  Self супервизора.

Следует отметить, что на сегодняшний день в литературе описано множество моделей супервизии [1, с 15 ‑ 23], предлагаемая нами модель относится скорее к «модели развития». Прежде всего, следует обозначить те переменные, которые составляют «зону актуального развития терапевта». Это профессиональный опыт терапевта, время, которое он отдаёт профессии, опыт личной терапии, способность осознавать и предъявлять свои чувства в контакте с клиентом или супервизором, а также особенности организации личности терапевта. Именно в «зоне актуального развития» и происходит первая встреча терапевта и супервизора.

Какие задачи возникают перед супервизором и терапевтом на этой стадии развития отношений? Помимо первоочередной задачи – знакомства, либо встречи двух знакомых людей, но в новом профессиональном качестве, перед супервизором возникает специальная задача, которую можно обозначить как определение зоны актуального развития терапевта. Условно ее можно назвать диагностической. Именно от успешного выполнения этой задачи зависит и дальнейшее развитие отношений: «терапевт – супервизор», так как супервизор и терапевт выбирают язык взаимодействия и ту модель супервизии, которая будет наиболее приемлема для обеих сторон. Стремление наиболее быстро пройти эту фазу отношений, а также игнорирование диагностической задачи нередко приводят к невозможности дальнейшего развития отношений «терапевт – супервизор».

 

На одном из интенсивов после первой встречи супервизор попытался прояснить запрос терапевта, так как в начале сессии этого запроса не поступило. В ответ он услышал фразу «Только не надо меня поддерживать в супервизии». Восприняв эту информацию буквально, супервизор стал критически разбирать сессию. Терапевт уже после первых интервенций супервизора в прямом смысле слова убежал. В дальнейшем понадобилось некоторое время и усилия, чтобы вновь появилась возможность профессионального общения. Причем, как оказалось, именно этому терапевту понадобилось очень много поддержки со стороны супервизора. В данном случае наглядно видно, как супервизор проигнорировал диагностический этап в работе, не учел зоны актуального развития терапевта, которому на данном этапе работы была необходима профессиональная поддержка.

 

Прохождение этой стадии развития отношений может занимать от одной до нескольких встреч, успешность прохождения гарантирует живой человеческий интерес терапевта и супервизора по отношению друг к другу. Опираясь на зону актуального развития терапевта, можно совместно исследовать те проблемные области, которые проявляются у терапевта в контакте с клиентом. Именно «зона актуального развития терапевта» является тем профессиональным фундаментом, на который терапевт может опираться в кризисной ситуации взаимодействия с клиентом.

После прохождения этапа знакомства в развитии отношений и определения «зоны актуального развития терапевта», выбора профессионального языка взаимодействия, терапевт и супервизор приближаются к этапу развития отношений, связанному с «зоной ближайшего развития терапевта». Условно этот этап в развитии отношений можно обозначить как рабочий. Именно на данном этапе в контакте терапевта и супервизора проявляются феномены соперничества, конкуренции, агрессии, профессиональной и личной поддержки. Почему этот этап мы связываем с «зоной ближайшего развития терапевта»? Потому что только прояснение, переживание, проговаривание в контакте с супервизором тех чувств, которые появляются в процессе взаимодействия с клиентом, помогают терапевту освоить и ассимилировать до сих пор неизведанные области его профессиональной идентичности. Невозможно в рамках одной статьи описать все феномены, которые проявляются на данном этапе развития отношений в треугольнике «клиент – терапевт – супервизор», так как множество из этих феноменов трудно предсказуемы и носят ситуационный характер. Совместное проживание сложностей вместе и рядом с супервизором помогают терапевту пережить эти сложности  в контакте с клиентом.

Очная супервизия. Супервизор замечает, что терапевт приходит на сессию погруженным в какие-то тяжелые переживания. Клиент наоборот, выглядит жизнерадостным. Буквально с первых минут сессии терапевт заявляет: «Я сегодня никакой терапевт, у меня произошли жизненные события, которые просто «прибили» меня. К сожалению, я не могу тебе рассказать об этом. Это связано с моей семьей». В ответ на эти слова клиент начинает тактично расспрашивать терапевта, что у него произошло, предлагать свою помощь и поддержку. Роли в сессии поменялись. Периодически клиент пытался включить в контакт супервизора, похоже, чтобы заручиться поддержкой третьей стороны в процессе оказания помощи терапевту. Супервизор сохраняет границы и не вмешивается в контакт терапевта и клиента. К концу сессии терапевт «оживает», начинает видеть клиента. После завершения сессии, в супервизии терапевт не формулирует запроса, а сразу начинает «самобичевать» себя, мол, я «никакой» терапевт и т. д. В качестве эксперимента, чтобы отразить феномен контакта, связанный с переменой ролей и беспомощностью, супервизор начинает «самобичевать» себя: «Я никакой супервизор, не знаю, чем тебе помочь». Какое–то время терапевт и супервизор находятся в этой ситуации, затем терапевт начинает смеяться и понимать, что это отражает динамику сессии: вроде вместе хорошо, а выхода нет, вместе находимся в беспомощном состоянии. Чтобы изменить ситуацию и восстановить свободу в реакциях терапевта, супервизор предлагает рассказать терапевту, что произошло в его жизни. Терапевт со слезами рассказывает свою семейную историю. Он говорит о том,  как ему сейчас сложно заниматься терапией, о своих сомнениях в возможности реализации в профессии. Очевидно, что внезапно возникшая ситуация в жизни терапевта просто «выбила» его из профессиональной позиции в сессии. После оказания поддержки и обозначения проблемных областей для проработки в личной терапии, терапевт осознает своё желание работать, несмотря на возникшие трудности, и восстанавливает свою профессиональную позицию.

 

В выше приведенном примере в «зоне ближайшего развития» терапевта находилась его способность переживать события, влияющая на профессиональное становление, а также способность, несмотря на эти события, восстанавливать профессиональную позицию в контакте с супервизором, а затем и с клиентом.

Существует определенная закономерность, связанная с тем, что к терапевту приходят клиенты, чья история отзывается личной болью и сильными чувствами у терапевта. Наиболее явно эта закономерность прослеживается в учебной ситуации интенсива, когда среди множества клиентов к терапевту приходит именно «его» клиент. Данная закономерность часто способствует продвижению терапии, так как терапевт чувствовал то, что сейчас чувствует клиент, и, следовательно, он может посочувствовать и поддержать переживания клиента. Но иногда предъявленные истории и связанные с ними чувства клиента превышают допустимый порог переживания у терапевта, и в этот момент терапевт впадает состояние, которое можно обозначить как «охранительный ступор». Это естественная реакция психики на предпсихотическое состояние. Именно в этом состоянии терапевт полностью обездвижен и его супервизор, пожалуй, единственный человек, который помогает ему восстановить свободу реагирования и переживания. Ситуацию «охранительного ступора» трудно спрогнозировать, она относиться скорее к «зоне ближайшего развития терапевта», а именно способности переживать эту ситуацию.

Терапевт обратился за супервизией перед началом терапевтической сессии. На предыдущей сессии клиент-травматик, погружаясь в болезненные переживания, связанные с ситуацией травмирования, впадает в психотическое состояние. Терапевт, наблюдая все это, испытывает ужас. Контакт с клиентом потерян, терапевт не в состоянии справится с сильными эмоциями, обеспечить стабильность, выступая в роли «контейнера». Задачей супервизии становится восстановление свободы в реакциях  терапевта.

 

Опыт получения супервизии ассимилируется в «зоне актуального развития» терапевта, и оказывает влияние на весь последующий опыт отношений с супервизором. В то же время, каждые новые отношения находятся в «зоне ближайшего развития» терапевта, так как появляется возможность получить новый опыт и интегрировать его в ткань профессиональной идентичности. Часто именно определенные предубеждения и ожидания терапевта не позволяют супервизору установить контакт, и тогда прояснение феноменов отношений в режиме «здесь и сейчас» позволяет супервизору и терапевту пережить предыдущий опыт и установить новые отношения.

Начиная с первой встречи, терапевт агрессивно спросил у супервизора о его профессиональном опыте. Затем в процессе сессии с клиентом неоднократно переключал внимание клиента на супервизора, подчёркивал, что ему гораздо спокойнее работается без супервизора. При этом периодически уходил от контакта с клиентом. В процессе супервизии выяснили, что весь предыдущий опыт отношений с супервизорами был скорее опытом «супервызова». Терапевт находился как бы на экзамене, впадал в неосознаваемую конкуренцию, отстаивал свою точку зрения, ему было важно профессиональное признание со стороны супервизора. Именно поэтому к своему новому супервизору он изначально относился с предубеждением. Терапевту удалось проговорить все свои тревоги относительно супервизии, супервизор же в свою очередь отметил, что не собирается «учить терапевта тому, как правильно терапевтировать клиента». Дальнейшие отношения развивались по пути взаимного уважения. Терапевт формулировал запрос на супервизию, супервизор не старался «причинить добро». В завершение отношений терапевт заметил, что эта супервизия была для него не «супервызовом», а «суперподдержкой», именно потому, что супервизор с уважением относился к работе терапевта. Там, где это было необходимо, обсуждал эксперименты терапевта, конфронтировал, но не оценивал работу с позиции «хорошо или плохо». Расстались тепло…

 

Завершая наши размышления о процессе супервизии, хочется отметить, что выше приведенная модель развития отношений с опорой на «зону актуального» и «зону ближайшего развития» терапевта невозможна без диалога супервизора и терапевта. Очевидно, что правомерно говорить и о «зоне актуального и ближайшего развития» супервизора. Только встречаясь друг с другом, говоря друг другу, переживая вместе с Другим, и терапевт и супервизор изменяются и открывают новые грани своего профессионального и личного опыта.

Литература:

  1. Булюбаш, И. Д. Основы супервизии в гештальт – терапии. М. Изд-во Института психотерапии, 2003. – 223с.
  2. Выготский, Л. С. Собрание сочинений в шести томах. Т 2. Проблемы общей психологии / Под ред. В.В.Давыдова – М.: Педагогика, 1982 – 504с.
  3. Давыдов, В. В. Теория развивающего обучения. – М.: ИНТОР, 1996 – 544с.
Борис Дробышевский, Геннадий Малейчук